Рядовой Пушистик
Призрак инфекции.
Рассказ украинского добровольца
9 июля 2015 г.
Привычка ходить с больным горлом сыграла со мной дурную шутку:
встаешь, хочется пи-пи, а ноги уже тю-тю, плохо передвигаются.
Однажды в пятницу, выполнив с утра эдакий марш-бросок в туалет,
решаю никуда из казармы не выходить и – лежать.
Народ собрался на консилиум. Тормошат, требуют отправляться в
санчасть, но я честно говорю:
- Можу не дійти.
Санитарных машин тут нет. Не будут же они скорую вызывать ради того,
чтобы моба перевезти из пункта А в пункт Б, когда расстояние между
ними 500 м. Ближе к обеду растормошили уже конкретно, с криками:
- Подъем, лебедь умирающий! К майору - лечить будет.
Майор был сама любезность. Велел зайти в санчасть за направлением и
идти лечиться в госпиталь. Я:
- Точно в санчасти не оставят? Меня там в прошлый раз закрыли в
морозилке с ветряночным, так что я уже кучу денег на антибиотики
потратил.
- Точно, я уже позвонил.
500 метров до санчасти дошкандыбал со скоростью искалеченной
черепахи. На голову надел балаклаву, шапку, капюшон и еще сверху
шарфом завязал, потому что был сильный встречный ветер. Там померяли
мои 38,5°, посмотрели мои "ого, какие гнойники", дали медкарту и
направление со словами: «Нам все равно это лечить нечем».
До инфекционки уже целый километр, но я утешаю себя, что раз не
свалился до сих пор и даже забрался на третий этаж (аж целых 48
ступенек!), то как-нибудь доберусь и до госпиталя. Ветер помогать
будет. Такой же замотанный плетусь… Ветер, скотина, ни фига не
помогает. Вдруг звонят из санчасти, спрашивают, какой мне диагноз
поставили в инфекционке, им для отчета надо. Я говорю: «Не дошел
еще». Они: «Ты там забухал, что ли? Уже 40 минут идешь, тут за
десять дойти можно!»
Дошел. Врач посмотрела-послушала, померяла мои 39,2°, спросила, как
я до такого состояния довел горло (похоже, чисто спортивный
интерес). Я ей рассказал, что горло застудил ночью с 23-го на 24-е,
потом попринимал аугментин пару дней (остальные таблетки отдал
старшине), и оно вроде прошло. Потом занялся физкультурой, опять
заболело… С понедельника еще бегали, и тут уже конкретно - и горло,
и температура рванули.
Врач объяснила, что ангину лечить антибиотиками нужно не меньше семи
дней, а сейчас мой "гнойный тонзилит" надо колоть одними и поить
другими антибиотиками и еще кучей всякого добра.
- Из 14 таблеток аугментина сколько выпили?
- Где-то 6-7, – отвечаю.
- Ты дебил? – этот вопрос она не задала, но я разглядел его в ее
глазах.
Доктор исписала многостраничное дело и еще один листик - список
лекарств, которых у них нет. В том жесте, с которым она его мне
протянула, чувствовалась скрытая угроза: не купите - будем лечить
чем есть! Я сразу представил себе ватный тампон, которым сначала
мажут зеленкой какому-то больному геморрой, а потом мне - горло.
Справедливости ради: сама врач оказалась очень приятная,
интеллигентная, и отсутствие лекарств ее явно тяготило. В одном
конце коридора, как она сказала, стоит лечебное средство №1: ведро
чая. Греть на батарее, батарея включается в 21.30. В другом –
лечебное средство №2: трехлитровая банка раствора соли и соды. Греть
там же.
Одеваюсь, выхожу из кабинета врача, подхожу к дежурной медсестре,
которая сидит напротив входа, посредине коридора. Медсестра:
- Раздевайтесь!
Снимаю верхнюю одежду и берцы. Она поощряет:
- Раздевайтесь-раздевайтесь!
Я:
- Все-все-все?
Она кричит:
- Ольга Миколаївна!
«Отлично, - думаю, - мало тут по коридору бегает, надо расширить
аудиторию». Приходит еще одна тетушка (я уже в футболке и
подштанниках сижу), командует:
- Встань, повернись… - и уходит.
Говорю жалобно медсестре:
- А можно я сначала поем? Я с утра только бутерброд съел...
- Ну это уж как повезет, там давно все убрали.
Помучав меня еще минут десять вопросами, на которые только что я
отвечал врачу, медсестра заканчивает заполнять журнал и еще раз
зовет Ольгу Николаевну. Та выдает мне синюю робу (вот почему она
меня осматривала), а верхнюю одежду и берцы запирает в чулан.
Поселяют меня, как и положено, в палату №6. На двух кроватях из пяти
лежат два тела, не подающие признаков жизни. Присаживаюсь на койку
подальше от окна. Та радостно тудык-тудыкает спинкой по стоящему
рядом столу: "Куда поскачем, хозяин?" Переставляю скакуна подальше
от стола. Вижу раковину и иду мыть руки. Но тут одно из тел
почувствовало опасность и говорит:
- Там труб нет.
Но сверху все выглядит вполне дееспособно, потому тело добавляет:
- Вниз посмотри.
Реально, под раковиной нет никаких колен, только дырка в полу,
причем по загадочной задумке, дырка раковины сдвинута вбок от дырки
в полу на 20-30 см. Это чтобы ни один буржуинистый чистоплюй никогда
не смог наладить перетекание туда-сюда.
Иду, наконец-то, искать столовую. Там уже какая-то женщина поставила
для меня поднос с едой. Но я замечаю раковину и сразу ныряю под нее
- проверять трубы.
- Еда тут, - с опаской показывает на стол женщина и придерживает
полы халата, чтобы я и туда ненароком не нырнул.
- А руки помыть можно? - спрашиваю.
- Да, только тут (показывает кран), а не там (показывает трубы
снизу).
Мою руки. Женщина, немного придя в себя, говорит:
- Если суп будет холодный, скажите.
Я уже сажусь и говорю:
- Так вы мне только розетку покажите, я его кипятильником подогрею.
Она берет тарелку супа в руки и держит от меня подальше:
- Суп? Кипятильником?!
Я достаю из кармана кипятильник и демонстрирую ей, а она еще раз
повторяет:
- Суп - кипятильником! – на сей раз с очень нехорошей интонацией.
Женщина уходит с моим супом, бросаться ей вслед у меня нет сил.
Потому смиренно начинаю есть хлеб, но он сильно царапает горло.
Вилки нет, а ложку женщина унесла с супом… Накладываю кипятильником
гречневую кашу на хлеб и потихоньку слизываю.
В этот момент возвращается женщина с моим супом (на сей раз –
горячим) и что она видит из-за моего плеча? что я роюсь
кипятильником в гречневой каше.
- Мужчина, положите кипятильник! - кричит она.
Я что-то пытаюсь хрипеть с набитым ртом, откладываю кипятильник. И
тут она спрашивает:
- Он у вас хоть не подключен?
Мотаю головой, мне даже лестно - приняли за Электро.
- Если хотите подогреть кашу, так и скажите, у меня микроволновка
есть.
Завидую выдержке этой женщины: видя столько неадеквата сразу, я бы
на ее месте, наверное, уже продолжал разговор табуреткой по голове.
А она ничего, только ходит, плечами пожимает.
После еды ужасно хочется спать, но меня сначала колют в обе руки
какими-то жидкостями (проверка на аллергены), потом дают таблетки,
затем отправляют полоскать горло. Наливаю в пластиковый стаканчик (я
запасливый, все с собой) ледяной раствор для полоскания, кладу туда
из кармана кипятильник и ищу розетку. И тут мне навстречу та женщина
с кухни:
- Мужчина, вы опять?
- Все-все-все, - прячу кипятильник в карман и бреду в свою палату.
Потом уже сосед по палате подсказал укромную розетку, где нас с
кипятильником никто не потревожит.
Места для полоскания мне указали: туалет или баня. Туалет один на
все 40 палат, на улицу курить не пускают, поэтому здесь почти всегда
кто-то есть. Ничего хорошего от армейского туалета я не ожидал в
принципе, но этот меня все-таки поразил. Пространство два на два
метра, посередине ведро-пепельница. Справа от двери в полу три
дырки, без перегородок и кабинок. Расположены они настолько близко
одна от другой, что соседи не то что локтями - попами касаются.
Натерпелся я из-за этого туалета немало мук. Из-за приема сразу двух
антибиотиков, моя пищеварительная система объявила забастовку, а тут
еще слоновьи порции и четырехразовое питание... Вначале я выжидал
около туалета, пока курильщики выйдут, но потом желудок стал
требовательнее, и это уже не мои стали проблемы - курят там, не
курят.
В понедельник утром заставили сдавать все анализы, в том числе из
вены. Потом полежал с присосками на ЭКГ. Было холодно, натянул
балаклаву. Враги могли бы щелкнуть меня с этими проводами,
присосками и в балаклаве и выложить в интернет с подписью: "Хунта
скрестила солдата с жабой! Защитим Новороссию от мутантов!»
Около одиннадцати повели всех новеньких и меня облучаться, на
флюорографию (не дают поспать совершенно). Зная армейскую подлость,
догадался, что эта бодяга надолго, надел по максимуму верхнюю одежду
и взял планшет. Остальные шли почему-то в выданных халатиках, стояли
потом вдоль стеночки два часа, а я из верхней пиксельки и бушлата
сделал себе отличную лежанку в углу.
Порадовало, что аппарат для снимков - новый, подсоединен к неслабому
на вид компу, так что вместо длительной бумажной волокиты пожилой
уже врач бодро так тарабанит по клавишам.
После обеда остаюсь в палате один (тех двоих выписали) и во время
возни завхоза с простынями начинаю тяжелое канючение: «О,
высокочтимая мадам завхоз! Как невыносимо тут холодно и плохо
длинными вечерами! А с той стороны здания столько солнечных палат
пустых, да еще и с розеткой». Подкрепив просьбы кулечком с лимонами
(я их все равно терпеть не могу) и конфетами, перевожусь в палату
ощутимо теплее, плюхаюсь победно на кровать с розеткой, включаю
планшет.
В этот момент начинаю замечать, что мерзнут пальцы (такого даже в №6
не было). Откуда-то идет замогильный холод. Три дырки в стене - две
розетки (одна не работает) и какая-то заглушка. Беру туалетную
бумагу, смотрю, дует ли оттуда. Вроде нет. На всякий случай камлаю:
«Призрак, призрак, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, вот тебе конфетка,
отстань от меня на фиг». Не помогает, все равно холодно.
Смотрю на пол - ядрен батон, там такие подземелья видны! Рядом еще
раковина, и то ли это так затопило, то ли по другой причине - часть
плиты вниз осыпалась. То ли снизу прорывался наверх кто-то
озабоченный... Сразу представил, как через эту длинную щель ночью
вылазит Призрак Инфекционки: "А лекарств у меня нет, буду лечить
тем, что есть, уаха-ха!"
На самом деле лечебный Призрак оказался хоть и суровым, но все-таки
лечебным. Через несколько дней меня выписали в более- менее сносном
состоянии духа и тела.
