Репортаж Гаянэ с Буэнос-Айрес.

Буэнос-Айрес (Аргентина).

Продолжение, часть 3-я.

Вечерело.
А мы все ехали на Запад Аргентины по направлению к Чили в надежде увидеть долгожданные горы, до которых, якобы, было рукой подать от Мендозы.
Пассажиры дремали. Тишину нарушали лишь возгласы Андрея, с восторгом реагировавшего на возникающих из темноты осликов и коров, самостоятельно прогуливающихся вдоль обочин. Видели, как дорогу пересекла небольшая группа грациозных лам. Промелькнувшие за окнами автомобиля бежево-коричневые животные были изящными, легкими и мало походили на тех лам, которых я встречала в зоопарках - грязных, со свалявшейся шерстью и грустными глазами. Видели мы и шустрых длинноухих кроликов, и больших хищных птиц, кружащихся над дорогой. Становилось все темнее и темнее. И было неясно, что за окном: толи стена гор, толи залитая чернотой степь…

Ночь южного полушария… Так и подмывает спросить словами классика: «А видели ли Вы...?». Короче говоря, стоит увидеть. Причем, не в наполненном светом огней городе, а в степи или горной долине. Этак… выйти из покрытого пылью Хаммера, поправить накинутое на плечи пончо, закинуть назад голову, и, сбросив за ненадобностью сомбреро, замереть от восторга и удивления: «Неужели эта большая серебристая миска дном вниз и есть молодая луна?..». Полнеба засыпано песком Млечного пути, а на второй половине – яркие четыре звезды Южного креста – астеризм, хорошо известный мореплавателям. Из европейцев первым его описал еще Америго Веспуччи в 1501 году…
Уставшим водителям с каждым километром труднее было повторять изгибы извилистой дороги, аккуратно размеченной ярко – желтой, отражающей свет фар, краской. Завтра мы предполагали снять кадры для фильма Михаила Герасимовича, пора было остановиться и поспать. Удивительная способность ребят создавать из рядовой ситуации экстремальную сработала и на этот раз. На мои робкие просьбы остановиться и переночевать в каком-нибудь из приличных, хотя бы с виду, отелей, реакции не последовало. А когда, во втором часу ночи, вконец измученные водители начали искать пристанище для остановки, в округе нашелся лишь мотель для аргентинских дальнобойщиков.
Мотель с непритязательным (мягко говоря) интерьером держали люди ярко выраженной индейской внешности. Комнаты, служившие номерами, содержали многоярусные односпальные кровати c грязно-бордовыми покрывалами, под которыми старые матрасы были застелены давно забывшим о белизне бельем.
К недоумению моих спутников, я отказалась спать в таком номере. Собрав все свое английское красноречие, попыталась объяснить испаноязычным индейцам, что подобная «роскошь» меня не устраивает, и нет ли у них чего-нибудь получше. По-моему, когда ругалась, персонал мотеля русский понял гораздо быстрее английского. Андрей, привыкший к моей, обычно сдержанной реакции на происходящее, тоже был немало озадачен, но поддержал. Началась суета. Нам предложили лучшее, что было – номер с обычной двуспальной кроватью и одной двухъярусной конструкцией. Покрывала и белье ничем не отличались от первого номера, но спать хотелось. Потребовав спальник, который мы взяли с собой из яхты, я улеглась в него поверх покрывала, не снимая одежды.
Был третий час ночи.
 

 Андрей, закаленный спартанскими условиями, плескался под холодным душем.  
   А мне уже снился номер, где я жила в Буэнос-Айресе, с четырьмя чистыми полотенцами в каждом из двух санузлов, хорошо оборудованной кухней, шикарной кроватью и гостевым диваном, перед которым мелькал рекламой с аргентинскими красавицами огромный плазменный телевизор. И где же эта хваленая индейская чистоплотность, которая поразила испанских завоевателей!

 …Подъём был запланирован на 6 утра. Михаил Герасимович сказал, что кино надо снимать на рассвете. Проспав (невероятное удовольствие!) около трех часов в горизонтальном положении, мы затемно отправились на съемки, ради которых проехали больше тысячи километров.
Потом мы поняли, что погорячились, встав так рано, ведь в Аргентине светает поздно, около восьми утра. Можно было бы еще часок поспать!
Минуя спящий домик охраны, мы въехали в заповедную зону Андийских Кордильер в 10 километрах от Чили. Пробираясь в темноте по грунтовой, покрытой крупной щебенкой дороге, несколько раз пожалели о том, что Зафира не джип. Да, ездить в темноте по заповедным дорогам – не такое простое дело! И, наскочив на булыжники, мы, в конце концов, вынужденно остановились, чтобы дождаться рассвета. Дорога круто спускалась вниз, и в темноте ехать было не безопасно.
Ребята, одевшись потеплее, вышли из машины, предупредив меня о сильном ветре. Натянув на себя термобельё, свитер, теплую куртку с капюшоном, зимние сапоги и замотав голову захваченным из теплого Киева широким шарфом, я осторожно выбралась наружу. Ветер не продувал разве что зимние сапоги на меху!

 Пока я одевалась, темнота начала медленно таять. В сумерках стали вырисовываться очертания холмистой долины, со всех сторон замкнутой горами и пересеченной узкой крутой дорогой, с которой мы в темноте съехали на булыжники – её условное ограждение.
Осмотревшись, ребята начали доставать аппаратуру и реквизит – костюм главного героя, которого Михаил Ильенко решил изображать сам. Выбрали картинку для съемки – вид на горную долину, принесли и начали устанавливать тяжелый штатив для стационарной камеры.

Камеры было две – стационарная и переносная. Переносной Михаил Герасимович снимал фильм о путешествии и о съёмке фильма, а стационарной – кадры самого фильма. Вернее, не кадры, а кадр: главный герой, бежавший из сталинских лагерей украинец Иван Доценко, голодный и измученный, спотыкаясь и падая, идет по совершенно нереальной местности… То ли во сне это, то ли наяву…

Михаил Герасимович начал перевоплощаться: снял куртку, на тонкий свитер надел шинель и ушанку. Из-за недостатка кислорода в горах, накопившейся усталости и недосыпания, сильно похудевший в походе Михаил Ильенко в рваной шинели на холодном ветру выглядел более чем натурально в роли своего героя.

Тем временем начало светать. Фотографии рассвета в горах – тема изрядно надоевшая, но чтобы воочию … собственноручно … в Аргентине… В общем, смотрите сами…

К восьми часам совсем посветлело. Прорепетировав, начали снимать. Все было по-настоящему. Еле переставляя ноги и волоча за собой вещмешок, герой падал и, собрав последние силы, поднимался…

И так – репетиция, а потом - один за другим четыре дубля…

К концу последнего дубля Михаил Герасимович еле держался на ногах. Вот и подумаешь, что лучше – сидеть на работе в теплом офисе или ни свет, ни заря, на пробирающем до костей ветру, полураздетым…Да, тяжкий хлеб у киношников…

  Операторы, Юрий Бондарь и Андрей Зубенко, тоже работали честно… надеюсь, что-то из снятого пригодилось.

Хотя все устали и замерзли, никто ни на минуту не пожалел о потраченных на дальнюю поездку времени и силах. Что и говорить, пересекли мы континент не зря! Уж очень хорош был этот кусочек Андийских Кордильер, с желто-красными куполами гор, чудным голубым озером и пенистым веселым ручьем с перекинутым через него сказочным мостиком. Весной, когда тает снег, ручей превращается в бурную горную реку, но до весны в Аргентине еще далеко – это сентябрь – ноябрь.

Пока мы после съемок ездили вверх - вниз по заповеднику, цепляя клиренсом в накатанной автомобилями колее булыжники, появился старенький джип с охранником, видимо, из домика на въезде. Строгого вида молодой парень попросил нас вернуться и оставить машину, здесь, мол, проводят пешеходные экскурсии. Спорить мы не стали и, взглянув последний раз на нереальный по красоте пейзаж, покинули заповедник.
Дальше снова была дорога у подножий и в расселинах Анд. Но теперь - при свете дня. Если бы ночью наши водители представляли, что находится за краем полосы, отделяющим обочину, они бы так не гнали …

Вот они – Андийские Кордильеры, рукой подать. Причудливость скал, сменяющих одна другую, поражает воображение! Вертикальные и горизонтальные борозды; наросты породы, напоминающие барельефы и колонны; острые и полукруглые купола скал с ниспадающими карнизами; гладкие, словно обточенные рукой каменотеса, отвесные стены…Удивителен цвет скал. Фотографии из окна автомобиля не передают всего разнообразия цветов и оттенков породы. Это и красно-коричневый с синеватым веером кобальтовых прожилок, и розово – бежевый, вишневый, желтый, зеленый и даже оранжевый... Когда скалы нависают над дорогой, становится страшновато.

Кажется, что камни, покрытые трещинами и разломами, вот-вот рухнут на бегущую извилистой змейкой узкую трассу…

Направлялись мы в сторону Чили. Грех было бы, находясь в десяти километрах от страны, не попытаться посмотреть хотя бы на ее пограничные посты. Режущие горы туннели давали отдохнуть глазам, уставшим от разнообразия форм и цветов скал в объективе фотоаппарата.
  После самого длинного из туннелей мы оказались на территории республики Чили.
  Никаких пограничников, никакой таможни, те же горы, те же индейские лица…
    Но флаг уже чилийский.

UZ1RR Updated: