UT6UF UT6UE вокруг света на яхте "Купава"


Капитан:
Бондарь Юрий Васильевич (UT6UF)- Неоднократный участник морских и океанских переходов, известнейший яхтсмен и конструктор яхт.

Члены экипажа:
Зубенко Андрей Витальевич (UT6UE)- Чемпион Украины с парусного спорта.


 

 

Репортаж Зубенко Андрея (UT6UE)

   
 

Стоянка на о.Мангарева

(архипелаг Gambier)

 

11

   
  Страницы: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20]
   
  02.02.2011

      Встали рано. Скромно позавтракали чаем с оладьями, пожаренными вчера, и отправились на берег. Еще в море мы услышали знакомую музыку. Это был "Плач Еремии". Фриц сидел за столом с неизменной бутылкой пива и пребывал в том же расположении духа, в котором мы оставили его вечером.
      - Это современная музыка? Мне она нравится. Здесь и фолклер, и рок-н-ролл. Очень хорошая музыка.

      Второй день поселок Рикитеа вместе с Фрицем слушал украинскую музыку.
День проходил мерно. Бондарь стирал. А я возился с фотографиями для отчета на радиопортал. И попутно разговаривал с Фрицем. Фриц время от времени вставал и уходил за дом к морю избавиться от лишнего количества выпитого пива. В один из таких уходов он вдруг позвал нас за дом.
Приливы здесь небольшие, всего сантиметров 20. Но и этого было достаточно, чтобы наш тузик, который мы оставили на песке, всплыл и теперь терся о камни. Фриц укоризненно посмотрел на нас, но не стал ничего говорить. Мы вынесли тузик из воды. На этот раз отнесли его подальше. Но этот день был явно не наш. Только мы закончили с тузиком и я вернулся к столу, как с моря налетел шквал с дождем. Задуло узлов 30. Навес Фрица заходил ходуном.
       - Люблю это, – сказал Фриц. – 10 минут, и все закончится. Опять будет тихо.

       Так и получилось. Через 10 минут все стихло и опять засветило солнце. Я сходил на берег, посмотреть, как перенесла шквал наша яхта. «Купава» стояла на своем месте. Но через время, когда Фриц ушел в дом за очередной бутылкой пива, он вдруг позвал оттуда:
       - Андрей, иди скорее сюда. Смотри, – указал он в окно, - яхта Гюнтера есть, а вашей нету.
Действительно, яхты не было. Яхта Гюнтера стояла. Французы стояли. А «Купавы», которая должна была быть между ними, не было. Она исчезла.
       - Юра, якорь сорвало, – крикнул я, и мы кинулись к тузику. Уже через несколько секунд неслись к тому месту, где раньше стояла наша яхта. Страшного ничего не должно было произойти. Ветер дул с моря. Дно здесь песчаное и покатое. Даже если якорь сполз, он все равно должен был зацепиться ближе к берегу. Единственная опасность была - повредить перо руля, если яхта сядет на мель.
«Купаву» мы увидели сразу, как только отошли от дома Фрица. Она показалась за изгибом берега. Яхта мирно стояла, упершись килем в мель. Поднявшись на борт, осмотрелись и запустили дизель. Отошли на прежнее место и положили якорь. Дали задний ход. Якорь полз. Завели еще раз. Опять дали задний ход. На этот раз якорь, вроде, держал. Для страховки положили второй якорь. Закончив с якорями, вернулись к Фрицу.
        - Эх вы, яхтсмены! Я не яхтсмен, и то увидел. Корабль свой контролировать надо.

       Слышать от сухопутного жителя такое было неприятно. Хотя мы не спорили. Подобные происшествия, конечно же, не красят нас, как яхтсменов. Но после этого случая Дед подарил нам якорь  - плуг, который лежал у него в сарае. Гюнтер, узнав об этом, немного погрустнел. Похоже, он рассчитывал на этот якорь. Хотя, у него на яхте и так было уже пять якорей.
        - Якорь лишним не бывает, – говорил Гюнтер. – А этот будет вашим основным якорем. Плуг - отличный якорь. Данфорд здесь не очень хорош.

        Якорь - это был не единственный подарок Фрица. Однажды, увидев как Юра пытается отстирать сок бананов со своих белых брюк, Фриц воскликнул:
        - О, это бананы. Это алес капут. Я всегда осторожно с бананами.
С этими словами он ушел в дом и вынес Юре шорты и брюки.
        - Они совсем новые. На меня просто маленькие, – и он похлопал по своему выдающемуся животу.

       После обеда мы, как и планировали, отправились на яхту к Стефану налаживать ему прием факсов погоды. Он должен был уже вернуться с работы. Стефан подрабатывал у одного из местных жителей. Строил лодку. Когда мы пришли на яхту, Стефан с паяльником в руках ремонтировал свой приемник:
        - Контакт отпаялся.
        С навигацией у Стефана слабо. Электронные карты почти не использует. Хотя есть ноутбук с установленным SeaMax. Ходит по бумажным картам и GPS. Да и интереса особого к навигации не проявляет. Его заинтересовала только погода. Похоже, они с Майкой попадали в серьезные переделки из-за неправильно выбранного времени выхода в море. А к штормованию они явно не были готовы.
        Я установил Стефану несколько программ, в том числе программу для получения факсов погоды через КВ-радио. Подключил его Грюндик к компьютеру шнуром, который Юра спаял утром специально для Стефана. Приемник был старый. Огромный, размером с чемодан. Ему место было, скорее, в антикварном магазине или в музее радиоэлектроники. Приемник напрягался, шипел и хрипел. Но, как ни старался, выдать ничего не мог. В этот день нам так и не удалось принять факс. Только на следующий день меня вдруг осенила мысль.
       - А у тебя приемник на 12 или на 220 вольт? А как ты получаешь 220 на яхте? Через преобразователь? А он у тебя все время включен? А ну выключи его, – попросил я Стефана, когда заглянул к нему на следующий день.
Шипение и хрипение вдруг исчезли, и из динамика радио послышался ровный и чистый сигнал. Факс пошел. Качество было хорошее даже на простую проволочную антенну. Стефан остался доволен.

        В этот день мы долго разговаривали со Стефаном. Я разошелся. Не умолкая, рассказывал Стефану про карты, про барические системы, про облака и ветры, замолкая лишь для того, чтобы вдохнуть воздуха перед очередной порцией информации. Наконец, глаза Стефана побелели и потухли. Стефан явно перестал воспринимать информацию и смотрел на меня стеклянными глазами с застывшей улыбкой. Это был сигнал к окончанию вечера.
Мы засобирались, как вдруг Стефан вспомнил:
        - Вам нужен жемчуг? Сколько? Всего пару штук? У меня есть, – и он достал круглую металлическую коробочку, вроде тех, в которых в советские годы продавали леденцы. Там была приличная горсть жемчуга. Это был так называемый некондиционный жемчуг. Неправильной формы или нестандартной расцветки.
        - Выбирайте. Это недорогой жемчуг. Его можно купить здесь по доллару.

        Мы отобрали несколько жемчужин. Под воздействием привычного представления о жемчуге мы выбирали, руководствуясь его размерами и близостью к стандартному серому цвету. Стефан наблюдал за нами. И тут он не выдержал:
        - Как по мне, вы не тот жемчуг выбираете. Жемчужины неправильной формы и нестандартных расцветок гораздо интереснее.
С этими словами он достал из коробочки жемчужину каплевидной формы зеленого цвета с параллельными полосками по периметру, и протянул ее мне. Она, действительно, была красивая. Гораздо красивее стандартных круглых серых жемчужин.

        Любовь Стефана к нестандартному была заметна во всем. Он был художником. Поэтому и на яхте все было художественное. Художественный румпель, собственноручно вырезанный Стефаном ножом. Художественный стол. И много других художественных штучек. Стефан был скульптором, а не столяром. И использовал в своей работе только инструмент скульптора - ножи да стамески. Что такое рубанок, чертеж или линейка, он не знал и не хотел знать принципиально. Поэтому все на яхте, к чему он прикладывал руки, отличалось отсутствием прямых линий и особой «художественной» кривизной. Впрочем, это придавало «кораблю» Стефана какой-то неповторимый колорит.

        Размеры яхты и ее конструктивные особенности оставляли мало жизненного пространства внутри. Как и у всех классических яхт, у нее абсолютно отсутствовал ахтерпик. Форпик был объединен с кают-компанией. Таким образом, в яхте было одно общее помещение, или one-space, как называл его Стефан. Уют в такой яхте создать достаточно сложно. Легкий беспорядок внутри, отсутствие прямых линий в отделке, маскировочная сетка над кокпитом – все это создавало атмосферу кибитки американских бродях-хиппи из шестидесятых годов. Наверное, определенную роль сыграло американское происхождение Стефана. Его родители сами из Германии. Но рожден Стефан был в Америке, где его родители тогда работали. И по законам США он в момент рождения автоматически стал гражданином этой страны. Теперь у него два паспорта – немецкий и американский, что очень облегчает ему путешествия по миру.
  03.02.2011

Утром меня разбудил Бондарь:
       - Андрюха, вставай. Гюнтер приехал.
Гюнтер заехал напомнить, что в воскресенье нас ждет Фриц на обед.
       - Только будьте ровно в 11.00. Фриц не любит, когда опаздывают, – предупредил нас он.

      Мы предложили Гюнтеру подняться на лодку. К сожалению, угостить его уже было нечем. Только чай. Впрочем, у нас еще оставались вчерашние блинчики. Гюнтер блинчики оценил:
      - Вкусно. Это вы сами делаете? – с искренним удивлением спросил он.

      Мы разговаривали, потягивая очередную кружку чая. Впрочем, чай пили только мы с Юрой. Гюнтер же пил воду. Он вообще ничего не пьет, кроме воды. Даже чай исключил из своего рациона. Гюнтер интересный человек и опытный яхтсмен. В жизни он был таким же «Самоделкиным», как и Юра. Поэтому у нас на яхте его интересовало все. Он расспрашивал про все технические мелочи на «Купаве». Залез в двигатель. Попросил поднять пайолы. Расспросил о винте.
Но особенно его заинтересовало радио. Как это ни странно, но радио для яхтсменов часто остается закрытой темой. Почему-то считается, что эта область доступна только профессионалам-радиоэлектронщикам. А о том, что радио позволяет не только связь в море обеспечивать, но еще и карты погоды принимать, и электронную почту отправлять с яхты, многие яхтсмены вообще представления не имеют. Вернее, они знают о такой принципиальной возможности. Но считают, что для этого необходимо слишком дорогое и громоздкое оборудование. Гюнтер даже рассказал мне историю создания протокола Пактор, по которому сегодня осуществляется передача электронной почты в море.
       - Но для этого нужно иметь специальное оборудование. А оно слишком дорогое.
И он был очень удивлен, когда узнал, что для приема факсов и электронной почты у него на борту уже все было.

      После ухода Гюнтера принялись за завтрак. Юра пожарил бананы. Позавтракав, отправились на берег. По дороге завернули на большую синюю яхту Феникс, которая стояла недалеко от дома Фрица. Это та самая яхта с семейным экипажем, которая подошла к нам в первое утро у острова Акамару.
На корме яхты был установлен американский ветрогенератор с тонкими изогнутыми лопастями. Такие ветрогенераторы мы встречали часто. Это был жуткий ветряк! Самый шумный из всех нами виденных когда-либо. Когда он начинал работать, все в округе потихоньку начинали сходить с ума от его свиста. Даже, Стефан и Майка, яхта которых стояла на приличном удалении от Феникса, жаловались на этот противный шум. При выборе ветряка обязательно нужно обращать внимание на шумность его работы.
В кокпите сидел капитан яхты со своей женой. Мы подошли ближе и поздоровались.
       - Очень шумный ветряк? – спросил я.
       - О, очень! – ответил Патрик, хозяин яхты и глава семейства. При этих словах его жена Патриция приложила руку к голове и со вздохом закрыла глаза. А Патрик, чему-то радуясь, добавил:
       - Нам-то ничего. Мы хоть электричество получаем. А вот соседи непонятно за что страдают. Представляю, как они ненавидят нас.
       - Да, уж,– сказал я, – скоро Стефан ночью проберется к вам и утопит ветряк. Но мы можем спасти вас. Мы знаем, как сделать его тихим.

       Как-то в Буэнос-Айресе мы познакомились с парой из Германии, ходившей на немецкой яхте «Бавария». У них стоял точно такой же ветряк. Только лопасти другие. Была изменена форма законцовок и немного увеличен их угол атаки. Другими словами, законцовки были нагружены и тем самым ликвидирована их вибрация. И ветряк замолчал.
       - Тогда мы ждем вас. Приходите к нам на блины. Заодно и о ветряке поговорим.

      Получить приглашение на блины от французов было не совсем обычным событием. Ну что ж, интересно. Будем пробовать французские блины.

      Мы шли по дороге, когда сзади раздался мелодичный звук клаксона. Это был Сканзи на своем Кавасаки.
      - Ну как хлебный плод? Вы приготовили его? Вкусно? – спросил, остановившись, Сканзи.
      - Да, часть пожарили, часть сварили. Очень вкусно, – ответил я.
      - Да-а, очень вкусно! – повторил Сканзи и поднес щепоть к губам. – А как ананас?
      - О, нет слов! – сказал я.
      - Да, без комментариев, – сказал Сканзи. – А вы пробовали манго?
      - М-м-м, очень вкусно, – сказал я.
      - О, очень вкусно! – сказал Сканзи. - А кожуру ананаса нужно варить с сахаром. А затем это пить. О-очень вкусно!
      - Да? Это очень вкусно? – переспросил я.

      Не знаю, сколько бы продолжались наши реверансы по поводу вкуса местных фруктов, если бы Сканзи вдруг не сказал:
       - Приходите ко мне завтра с утра, часиков в восемь. Я покажу вам свой сад. Попробуете мои папайя.

      Предложение было принято, и на следующий день с самого утра мы отправились в гости.
Поселок уже проснулся, и вокруг кипела жизнь. Во дворах возились хозяйки, куда-то торопились грузовички и джипы. Многих жителей мы уже узнавали в лицо. Ну а нас, наверное, к этому времени знали уже все. Даже строители, которые возились на крыше церкви, окликнули нас сверху и поприветствовали.
      Мы поднялись на гору и повернули в переулок Сканзи. Впереди стоял грузовик. Из кузова рабочие высыпали щебень на дорогу. Засыпали какую-то яму. Над ямой активно работал лопатой сам Сканзи. В свои шестьдесят он был крепок и энергичен. Он никогда не находился в покое. Увидев нас, Сканзи бросил лопату и поднял обе руки вверх.
      - Приветствую вас! – прокричал Сканзи.

      Он повел нас в дом. Дом был большой и симпатичный. Хотя и одноэтажный. Огромная веранда, внутри - просторная гостиная со стеклянной стеной и отличным видом на лагуну.
Такие дома не встретишь в наших широтах. В этих краях зимы не бывает. Круглый год лето. Дома не надо отапливать, поэтому в них огромные помещения и никогда не закрывающиеся двери и окна.
       Я понял, почему Сканзи называл это место лучшим на острове. С высоты открывался красивый вид на лагуну и на утопающий в зелени поселок.
      - Сканзи, а почему вы дома поднимаете на сваях? – спросил я, разглядывая стоящий на столбах дом.
      - Первым делом, из-за жары. Земля сильно прогревается. А так значительно прохладнее. Второе – насекомые. Гораздо меньше лезет. И, наконец, это просто красиво.

      Ответ Сканзи показался мне не убедительным. Похоже, он сам толком не знает, для чего его дом подняли на сваях.
      - А здесь, – и он обвел рукой двор, который местами больше напоминал стройплощадку, - будет сад. На беспорядок не обращайте внимания. У меня строительство еще не закончилось. Достраиваю дом.

      Сканзи водил нас по своим владениям, с гордостью демонстрируя хозяйство. Попутно объяснял, что где растет и чем отличается папайя от авокадо. Он то и дело срывал что-то, давал попробовать или предлагал понюхать, оценить, так сказать, аромат.
      - А вот это лимонная трава, – Сканзи сорвал пучок какой-то травы и протянул ее нам.
Трава, действительно, пахла лимоном. Здесь ее заваривают в чай. А вот лимон, хоть он на острове и растет повсеместно, считается бросовым продуктом. Я ни разу не видел, чтобы его кто-то использовал в пищу. А когда местная жительница увидела, как мы подобрали упавший с дерева лимон, она скривилась и сказала:
     - Выкиньте. Это не едят.

     Хотя, справедливости ради, следует уточнить все же, что речь здесь идет о дикорастущем лимоне. Он, как правило, зеленого цвета, менее сочный и с небольшой горчинкой. А вот на острове Акамару, на том самом, у которого мы провели первую ночь на атолле, высажены плантации нормального, желтого лимона. Но для нас и этот, зеленый, был лимоном. Когда уходили с острова, кроме запасов бананов и кокосов, мы повезли с собой и дикие лимоны.

     За домом у Сканзи были грядки. С виду грядки, как грядки. Я бы сказал, что на них растет редька или свекла. Сканзи наклонился и потянул за торчащую из земли ботву. Сидела крепко. Он дернул посильнее, и в руке у него оказался настоящий ананас. Не то, чтобы мы не знали, как растет ананас. Но, все равно, видеть, что его достают из земли как репу, было как-то необычно.

     Еще у Сканзи жил хряк и две свинки, вокруг которых суетилось несколько поросят. А в глубине двора стояли улики. Неплохое хозяйство.
     Сканзи оказался тем редким жителем острова, который пользуется интернетом. Мы разговаривали у него в кабинете, когда вдруг раздался вызов скайпа.
     - Подождите минутку. Я отвечу. Это моя сестра из Франции.

     Он все время повторял, что «не разбирается в компьютере». По-моему, он скромничал. Сканзи активно использовал компьютер в жизни. Легко ориентировался в сети интернет. А когда, уже по возвращению из кругосветки, сидя дома за компьютером, я набрал в поисковике имя Ив Сканзи, то с удивлением обнаружил, что он не только является активным участником нескольких форумов, посвященных французскому иностранному легиону и острову Мангарева, но и ведет там несколько собственных тем.

     Как обычно, когда собирается компания мужчин, беседа принимает характер поочередного хвастовства и перечисления собственных подвигов. Я показывал сайт на радиопортале и с энтузиазмом рассказывал о бушующих морях, айсбергах, пиратах и морских чудовищах.
     Сканзи показывал фотографии из своего боевого прошлого: вот он позирует на фоне горы трофейного оружия в Ираке, а здесь он у груды человеческих тел, оторванных рук, ног, черепов с остатками кожи…
     Сканзи гордится своим прошлым. Но мне смотреть было не очень приятно. И дело не в моей мнительности. Просто, глупо как-то все это выглядело. Люди отдают жизни за ими же придуманные идеи. Вернее, идеи им придумывают другие. А потом одни получают смерть или иллюзию победы, а другие - деньги, посты, власть… И теперь, глядя на занесенный песком череп с кожей, представляешь человека, который жил своей жизнью, имел семью, строил планы… А потом появился кто-то и внушил ему чушь про священный долг, про вечную славу, про неумирающий подвиг… И теперь он лежит в пустыне. На смену ему придут другие, и точно так же будут класть головы за новые мифические идеи.

     Сканзи любит оружие. У него две винтовки. Одна - американская штурмовая складная калибра 223. Вторая – французский пятизарядный карабин 1945 года. Он очень его любит и бережет. После того, как я подержал карабин в руках, он тут же протер его промасленной тряпкой.
     - У вас на руках может быть соль.

Оружие он использует для охоты на коз на одном из островов, который принадлежит его жене.
     - А еще у меня во Франции есть снайперская винтовка. Это трофейная советская СВД Драгунова. Очень хорошая винтовка. Лучшая в мире!

     В разговоре мы коснулись атолла Темое.
     - Вы были на Темое? – спросил Сканзи. – Вы, наверное, видели там разбитый катамаран? Это был очень дорогой катамаран. Он при мне разбился. Я знаю, что там произошло. Я тогда был дежурным офицером. И первый принял сигнал бедствия. Но мне кажется, что это не был несчастный случай.    
      Когда я прибыл с командой на атолл, катамаран был уже на берегу. А рядом владелец – целый и сухой. И вел он себя как-то уж очень спокойно. Не так, как человек, который только что потерял очень дорогой катамаран, и едва остался жив сам. К тому же, все дорогое оборудование с катамарана было снято и находилось в надувной лодке. Я думаю, что он сам разбил катамаран. Скорее всего, это был вопрос страховки.

       Спасением людей Сканзи занимается и после выхода на пенсию. Но уже не по долгу службы, а в силу своего непоседливого характера. Так получается, что он все время оказывается в гуще событий. Однажды, уже в Киеве, мне попалась на глаза статья из одной французской газеты. Там рассказывалось о том, как пенсионер Сканзи на острове Мангарева спас ребенка, вернув его к жизни, когда у того уже несколько минут не билось сердце:
      - Когда я пришел, ребенок был уже мертв, - цитировались в статье слова Сканзи. – Вокруг стояли растерянные люди. Ну, я и стал делать ему массаж сердца и искусственное дыхание.
А до этого он спасал кого-то на пожаре. Затем в статье его еще за что-то благодарили.

      Живет Сканзи с женой и дочерью – девочкой лет 14 – 15. Еще две взрослые дочери живут во Франции. У них уже свои семьи. Во Франции также живут его брат и сестра.
Жена Сканзи - приятная женщина, немного моложе мужа. И очень красивая. Даже сегодня, несмотря на возраст, она все еще блистает красотой. Представляю, какой она была в молодости!
      - Хотите пить? – вдруг спросил Сканзи, когда мы сидели на веранде. Не дожидаясь ответа, он сорвал с висевшей на террасе большой грозди бананов несколько плодов и сунул их в соковыжималку. Сидя на террасе, потягивая свежевыжатый банановый сок и глядя на вид, раскинувшейся внизу лагуны, я ловил себя на мысли, что не хочу отсюда уходить. Похоже, такие же мысли бродили в голове и у Юры:
      - Да, это настоящий рай, – сказал он сам себе задумчиво.
      - Может, ну его, Андрюха, не пойдем никуда? Здесь останемся?

      Уходили от Сканзи загруженные ананасами, бананами, лимонной травой и еще какими-то фруктами, название которых мы пока не выучили. На прощание подарили Сканзи швейцарский яхтенный нож. Взамен, по традиции, потребовали от него несколько полинезийских монет.
      - Ножи нельзя дарить, – объяснил я. – Их можно только обменивать на металлические деньги.

      Этот нож был тем немногим, что у нас еще оставалось не раздаренным на яхте. Яхтенное имущество таяло на глазах. Уже было подарено все, что могло быть подарено. И даже больше. Если дальше так пойдет, домой мы вернемся голые и босые.

       Когда спустились в поселок, на безлюдном рынке опять встретили Майку и женщину с изделиями из жемчуга. Майка, как обычно, продавала поделки мужа. Рядом с ними сидела девочка лет 14. Я ее раньше здесь не видел. Сначала я решил, что это дочка женщины с жемчугом. Хотя она и не была похожа на полинезийского ребенка.
       - Ну как, работает радио? – спросил я Майку, – факсы принимаете?
       - Да что-то не получается. Стефан вчера целый вечер провозился. Все без результата. Наверное, вам еще раз придется зайти к нам.

       Я похвастался фруктами, которые получил от Сканзи. Угостил бананами Майку и девочку. А женщина, как истинная полинезийка, от банана отказалась.
       - А мы вас видели, – вдруг сказала девочка, - вы стояли на якоре, когда мы подходили к острову на выходе из атолла.
       А-а-а. Теперь понятно, чья это дочь. Она с той счастливой семейной яхты без эхолота и с шумным ветрогенератором. Дочь Патрика и Патриции.
       - Привет, привет! – сказал я. – А откуда вы? На яхте нет никаких флагов.
       - Папа из Бельгии, мама из Франции. Я родилась во Франции. Меня зовут Наташа. У нас был дом в Панаме. Мы продали его и купили яхту, – без остановки тараторила Наташа.
       - А флаг у нас американский. Но папа не любит его поднимать. Поэтому обычно мы ходим без флага, – сказала она и добавила, – а я знаю, что вы сегодня к нам на блины придете.
       - Надеюсь, ты тоже там будешь?
       - Да. За мной папа скоро на лодке приедет. Он меня с утра отвозит сюда, а потом забирает.

       У Наташи на столе были разложены очки, помада и другая мелочь, которая пользуется популярностью у школьниц и которую можно увидеть на лотках и у нас в Украине.
       - Это ваш семейный бизнес? – поинтересовался я.
       - Нет, это мой бизнес. Родители в него не вмешиваются.
       - И тебе охота здесь сидеть? Плохо, наверное, без друзей, одной на яхте.
       - А я не одна. У меня много друзей. Просто они сейчас в школе. Мы встречаемся после уроков.

       Сразу после возвращения на «Купаву» Юра взялся за обед. Обед у нас сегодня был традиционно тропический – с бананами и грейпфрутами. Вкусно поели и на сытый желудок, как и положено истинным джентльменам, отправились на блины к Патрику и Патриции. С собой мы везли гостинцы – подаренные нам Сканзи ананасы. Проходя мимо красной яхты берлинцев, решили заглянуть к ним на минуту, посмотреть, что там с радио. Стефан еще не вернулся с работы. На яхте была только Майка. Она принимала душ в кокпите. Сквозь маскировочную сетку, которой был затянут кокпит яхты, проглядывалось обнаженное тело молодой немки, поливающей себя из ковша. Увидев нас, она шмыгнула в рубку и оттуда поприветствовала:
        - Поднимайтесь на яхту. Я сейчас – сказала она изнутри.

Юра остался ждать меня в тузике, а я поднялся на борт.
        - У меня есть немного времени. Давай посмотрим радио. Если работает, то работает. Если нет, то нет.
        Я включил компьютер и настроил радио на частоту. На экране поползла страничка какого-то прогноза.
        - Все работает. Пусть Стефан потренируется, – сказал я и поспешил к Юре в тузик.

       Через 5 минут мы уже поднимались на «Феникс». Интересная яхта. И еще более интересные люди, которые на ней ходят. И истории у них интересные. Например, о том, как бельгиец Патрик взял себе в жены француженку Патрицию, и у них родилась дочь Наташа.
Было это в те далекие годы, когда Патрик только начинал ходить на яхте. Как и все истинные бельгийцы, Патрик любил по утрам выпить чашечку кофе с парой традиционных булочек с шоколадом. Он никогда не запасал их впрок, а каждое утро выходил за свежими булочками в соседнюю лавку. Утренний поход за булочками - это своего рода ритуал, от выполнения которого не уклоняется ни один настоящий бельгиец.

        Однажды, когда Патрик приехал во Францию то ли покупать яхту, то ли продавать ее, его страсть к булочкам с шоколадом едва не обернулась для него трагедией. В один из дней он вышел из отеля и направился в магазинчик, что был на противоположной стороне в конце улицы. До магазинчика оставалось перейти неширокую улицу и пройти несколько метров по тротуару. Вот тут-то и ждала Патрика судьба в образе девушки на небольшом автомобильчике, пытающейся припарковаться у магазина.
       - Я уже и улицу перешел, и почти взялся за ручку двери, как сзади услышал какой-то грохот и скрежет металла, – рассказывал Патрик.

      Не знаю, успел Патрик обернуться или нет, но если бы он успел, то увидел бы, как на него, подпрыгивая на бордюре и раскидывая в стороны урну и вазоны у магазина, летел судьбоносный автомобильчик.
      - Я же не виновата, что он вперед поехал, - оправдывалась Патриция. – Я ему заднюю скорость включила. Я точно это помню.
      В результате, Патрик оказался со сломанной ногой в больнице, а Патриция в состоянии стресса и с чувством глубочайшей вины рядом с его постелью.
      Ну, а дальше все было как по плану. Свадебные наряды, медовый месяц, рождение ребенка и… дальние странствия на яхте. Патриция сразу прониклась увлечением Патрика, и, как только ребенок «достаточно» подрос, молодая семья погрузилась на яхту и отправилась в нескончаемое свадебное путешествие.
      - Родители мне до сих пор простить не могут, что я с грудным ребенком в море ушла. Некоторые родственники даже увидеть его не успели. И сейчас обижаются, что Наташа без них растет. Приходится возить ее время от времени во Францию. Родственникам показывать.
Так они и ходят с тех пор втроем по морям-океанам. Прошло уже много лет, но на яхте до сих пор сохраняется атмосфера любви и романтики.

      «Феникс» - отличная большая яхта, четырнадцать метров длиной. Раньше у Патрика с Патрицией была яхта поменьше – всего десять метров. Маловата для семьи. На десятиметровой яхте хорошо проводить выходные. Но путешествовать на ней по миру не очень удобно. Уж мы-то знали точно. Но вот, год назад им позвонил знакомый из Панамы:
     - У вас маленькая яхта. Для семьи нужна побольше. Забирайте мою, – предложил он.
     - Когда мне назвали цену, я поверить не мог, – рассказывал Патрик. – Мы тут же продали свою 10-метровую яхту, и за те же деньги купили эту.
     - Мы даже представить не могли, что будем ходить на такой яхте! Поначалу трудно было привыкнуть к простору. Казалось необычным, что у каждого есть своя каюта и можно уединиться от всех, – делилась Патриция.
     - Да, ходили по яхте и кричали: "Ау", – вторила ей Наташа.
   
     Лучшая каюта в корме, с дополнительным отдельным выходом на палубу, конечно же, принадлежала Патрику. Патриция разместилась в носовой каюте. Я сразу угадал ее хозяина по чисто женскому беспорядку внутри.
     - О, я знаю, чья это каюта, – сказал я с энтузиазмом, – это Патриции!

     Вообще-то, я имел в виду Наташу, глядя на тот беспорядок, который царил там. Я просто оговорился. Но не стал признаваться в своей оговорке. Патриция смутилась и сказала:
     - Да, Андрей, ты угадал. Но у меня не всегда такой беспорядок. Это просто сейчас…

     А Наташе досталась самая маленькая и самая уютная каюта в центральной части яхты возле душевой кабины. На столе у нее были разложены учебники и тетради.
    - А как же ты в школе учишься, если все время в море находишься? – поинтересовался я.
    - Наташа учится по программе дистанционного обучения, – ответил за нее Патрик. - Эта программа была создана правительством специально для детей, которые находятся за пределами Франции и не могут посещать стационарные школы.

     Обучение проходит через интернет и по почте. Поначалу я скептически отнесся к такой форме обучения. Но позже познакомился с ней ближе, и услышал много хвалебных отзывов. К тому же, диплом об окончании школы после такого обучения дети получают стандартный.
     - Здесь все зависит от родителей. При правильной работе родителей обучение гораздо качественнее, чем в стационарной школе, – сказал Патрик.
     - Хорошо, наверное, не ходить в школу? Ни тебе учителей, ни тебе уроков, – позавидовал я Наташе.
     - Ага, с моим папой лучше бы я в школу ходила! Хуже любого учителя. И при том - круглосуточно, – пожаловалась она.

     Сегодня Патриция приготовила свое коронное блюдо - блины. Блинами нас не удивишь! А вот Патриция была удивлена, что эти самые блины у нас на яхте входят в ежедневное меню. Впрочем, и мы были удивлены тем, что французы не только едят блины, но еще приглашают на них гостей. Видно, уж очень диковинные они для них были. Не знаю, где они научились делать блины. Только, как и у нас, оно стало их фирменным блюдом. Более того, оно помогало им зарабатывать на жизнь:
     - Как-то на Маркизах мы нажарили блинов и отправились на прогулку на берег. На берегу было много местной детворы. Мы угостили их блинами с медом. Блины произвели фурор. Местная ребятня поглотила все, что было приготовлено для прогулки. На следующий день мы поставили на берегу стол, выставили блины и стали продавать их с медом по 5 долларов за штуку. Бизнес шел успешно.
     - А на другом острове мы готовили мороженное. Оказалось, что дети там никогда его не ели. Мы купили специальный автомат и дело пошло. Те же 5 долларов за порцию.

     В этот вечер Патрик с Патрицией стали для меня образцами предприимчивости.
А затем Патрик совершил диверсию.
     - Хотите попробовать мой "лимонад"? – спросил он, хитро поглядывая на нас с Юрой. Только никому не говорите. Это запрещено законом.
     Я тогда еще не знал, что предложение Патрика изменит нашу, или, вернее, Юрину последующую жизнь на яхте.
     - Какой же я дурак! – вдруг выдавил из себя Юра и взялся рукой за голову, глядя, как Патрик разливает по бокалам светлую мутноватую жидкость. - Как же я мог забыть? Это же так просто! А я мучаюсь весь поход. Все, начинаем жить по-новому.
     А Патрик в это время объяснял:
     - Возьмите 5 литров воды. Добавьте стакан сахара. Затем две ложечки дрожжей. И пусть все это немного постоит. В конце добавьте лимон.
     И в результате получается легкий приятный слабоалкогольный напиток. Впрочем, легкий и приятный – это у французов. У Юры же рецепт Патрика был забракован. Уже вечером в шестилитровый баллон воды он отправил кило сахара и дрожжей по принципу: много не бывает. И с этого дня на весь последующий путь яхта погрузилась в сладковатый аромат алкогольного пойла, называемого на просторах бывшего СССР бражкой.

     Ну, а пока мы беседовали на «Фениксе» и попивали сладковатый, немного пощипывающий язык напиток. Говорили о морях, о яхтах, о навигации, о погоде.

     К моему удивлению, у Патрика на яхте не было не только эхолота. Еще у него не было картплотера или компьютера с электронными картами, не было радара, не было даже УКВ радио (если не считать переносную УКВ станцию). Из всей навигации на яхте был только ручной GPS да несколько листов бумажных навигационных карт. Хотя, все же, потом нашелся и КВ трансивер. Патрик вспомнил, что какое-то радио осталось от прежнего владельца. Но он никогда им раньше не пользовался и даже не знает, работает ли оно.

    Так часто бывает. Люди покупают яхты с комплектом оборудования. А потом годами даже не пытаются с ним разобраться. Просто не знают, для чего оно нужно. Эпоха GPS сделала путешествия на яхте доступным и простым занятием. GPS позволил ходить в море людям, не обладающим специальными знаниями и навыками в области навигации. Особенно много таких яхтсменов в теплых краях. Они ходят только в пределах тропиков. И только в сезоны хорошей погоды. Патрик с Патрицией относились именно к таким яхтсменам. При том, что они живут в море, для них не было ничего необычного в таком скудном навигационном оснащении:
     - Мы все равно ходим только днем. По ночам стоим, – рассказывал Патрик. – Ночью здесь ходить опасно. Много рифов. А днем нам ни радар, ни карты не нужны. Все и так видно. В кокпите постоянно кто-то есть. Ведет визуальное наблюдение. Вообще-то мы живем в кокпите. Мы все время проводим там, чтобы не скучно было вахтенному.

     Я провел краткий ликбез по современным средствам навигации и он, надо сказать, произвел впечатление. Патрик с энтузиазмом предоставил имеющиеся на борту ноутбуки в мое распоряжение. Но их Макентоши оказались несовместимыми с моими программами, которые работали исключительно под Виндовс ХР. В общем, время мы проводили хорошо и бесполезно.

     Покончив с блинами и с обсуждением навигации, перешли, наконец, к делу, ради которого и пришли сегодня на «Феникс». Нужно было посмотреть ветрогенератор и попробовать сделать его тише. Мы объяснили Патрику суть нашей идеи. Карбоновые лопасти ветрогенератора сходили на "нет" к законцовкам. Угол атаки после 75 % длины лопастей был почти равен «0». Т.е. концы лопастей были практически в плоскости вращения и имели, к тому же, очень тонкий и узкий профиль. Все это приводило к сильной вибрации концов лопастей и, как результат, к сильному свисту даже при слабом ветре. Суть идеи сводилась к тому, чтобы доклеить законцовки лопастей, увеличив их угол атаки и массу. Сначала мы планировали только объяснить Патрику, что нужно сделать. Но потом по глазам Патрика поняли, что вместо объяснений нам нужно сделать все самим. Благо у Патрика был комплект запасных лопастей, которые мы, уходя, и забрали с собой. А Юра на следующий день распилил пенопластовый поплавок от нашей спасательной вехи и выточил из него законцовки для лопастей. Вечером мы передали модернизированные лопасти Патрику со словами: «Должно получиться». Патрик не стал откладывать эксперимент и тут же установил новые лопасти на ветряк. А утром уже отчитывался о результатах ночного тестирования:
      - Ветряк работает отлично. Значительно тише. Раньше при ветре 10 узлов, мы его выключали. Зарядка слабая, а шума слишком много. Теперь он крутится и нам не мешает. Правда, немного меньше стало заряда. Но это небольшая плата за тишину. Потом мы проверим его на более сильном ветре.

      Покончив с делами, мы опять уселись за стол. Было время чая. Потекли мерные беседы.
Постоянное пребывание в море накладывает определенный отпечаток на восприятие жизни. Помню, как на Пасхи я впервые увидел планшетник в руках девушки из Германии. И как все пытался заглянуть в него и понять, что же такое она держит, и во что все время тыкает пальцем. Умом я понимал, что это какая-то разновидность компьютера. Но все же, никак не мог соотнести его с теми компьютерами, которые я до сих пор знал. Жизнь, в которой были компьютеры, телефоны и прочие чудеса цивилизации, ушла у нас куда-то в сторону. И, как оказалось, с этим сталкиваются почти все морские скитальцы.
      - Как-то я летала во Францию к своей сестре, – рассказывала Патриция. - Однажды зашла в фотоавтомат сделать фотографию на документы. На автомате было написано: «Вставить 5 евро». Я вставила. На экране появился вопрос: "Какую фотографию хотите сделать?". Я вопрос прочитала. Но как на него ответить? Ни одной кнопки на автомате нет. Я заглянула за автомат. Пощупала сверху, сзади. Нет кнопок. Я даже в автомат говорила. Может он на голос реагирует? Сначала говорила спокойно. Затем, заводясь, стала говорить громче. Потом в ярости колотила его и кричала: "Мне нужны просто фотографии. Отдай мне мои 5 евро".
       В этот раз Патриция так и не сделала фотографий. Она в бешенстве металась вокруг будки, извергая проклятия и нанося по автомату удары. Проходящие мимо люди косились на нее. Патриция эмоционально апеллировала к ним, надеясь найти поддержку. Люди шарахались, и как-то не по-доброму посматривали в ее сторону.
Когда позднее она с возмущением рассказывала эту историю дома, ее сестра с мужем умирали со смеху, катаясь по полу и держась за животы. Впрочем, и сама Патриция, рассказывая сейчас свою историю, не могла удержаться от смеха.
      - Я же представить себе не могла, что нажимать нужно прямо на экран! Я же такого раньше никогда не видела.

Возвращались на яхту уже затемно. Хорошо, что днем оставили включенными стояночные огни. Иначе яхту трудно было бы найти в темной бухте.
   
  Страницы: [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20]
   

"Купава". Архипелаг  Гамбье
(Для остановки слайда наведите на картинку курсором мышки)

 

   
 
<BGSOUND='SOUND/Paul_Mauriat_-_03_-_Thais_Meditaton.mp3'>